Третий вождь Страны Советов » Власть

У кормила власти

admin — Tue, 22 Sep 2009 13:14:26 +0000

Однако в СССР у кормила власти Сталин находился три десятилетия, за время которых страна добилась небывалых успехов. Немощным он не был. Правление его сопровождалось не только сильными потрясениями, но и замечательными победами. В послевоенное время благосостояние населения страны постепенно улучшалось, как было и до войны. Это еще больше укрепляло авторитет, а значит, и власть вождя.
Никаких очевидных политических или социально-экономических причин для его свержения не было. Только этим можно объяснить то, что не была принята его отставка. Вряд ли все делегаты были искренне единодушны в таком решении. Возможно, большинство из них охотно согласились бы отправить вождя, как говорится, на заслуженный отдых. Ну а что потом? Власть Маленкова и Берии? Но ведь при живом Сталине это ничего по существу не меняло.
Чем отставка Сталина могла обернуться для номенклатурных работников? Скорее всего, серьезными неприятностями. Самое лучшее для них, чтобы все оставалось, как есть. Ведь вождь уже немолод. Надо было только запастись терпением...

Наследник Сталина

admin — Sun, 20 Sep 2009 12:52:34 +0000

Наследнику Сталина досталась не только могучая сверхдержава, находившаяся на подъеме, но и серьезнейшая социально-политическая проблема. Она заключалась в том, что требовалось сдерживать непомерно растущие материальные потребности этого самого «третьего класса». Как справлялся с этой непростой задачей Сталин?
По моему мнению, ему удалось создать своеобразную многопартийную систему. В буржуазных демократиях декоративно и демонстративно конкурируют политические партии. В СССР существовали, можно сказать, государственные партии «по интересам». Власть делили ВКП(б), органы госбезопасности, армия, хозяйственники, местные советы. Сталину приходилось так регулировать эти рычаги власти, чтобы ни один из них не стал главенствующим. В этом случае руководители такого ведомства обрели абсолютное господство. А это создает наилучшие условия для всепроникающей коррупции.
Когда непомерно усиливалась партийная номенклатура, происходили «чистки», осуществляемые органами безопасности. Если чрезмерно усиливались последние, претендуя на абсолютную власть, начинались репрессии в их среде. После Великой Отечественной войны необычайный авторитет приобрели высшие военачальники. Пришлось ограничивать их властные притязания. Только местные советы нигде, пожалуй, не главенствовали. В этом смысле понятие «советская власть» весьма условно отражало действительность.
Была ли абсолютная власть у Сталина? Если была, и он управлял страной только по своему разумению, своей волей, то его следовало бы считать гением из гениев, поистине сверхчеловеком, наделенным какой-то божественной или демонической силой. К такому выводу приходишь, читая публикации тех, кто делает его ответственным то за все победы страны, то за все ее беды.
Сам он не был лишен самоиронии. Нередко говорил о себе в третьем лице, как бы отделяя свою личность от того образа, который сформировался в народе отчасти под воздействием официальной пропаганды, но главным образом как признание его заслуг в управлении страной. Любил называть себя всего лишь учеником Ленина.
Главной его задачей, как мне представляется, было следить за тем, чтобы общество не попало под власть какой-либо из «государственных партий» (будем их так называть). В этом ему в последние годы помогал Маленков. Трудно сказать, насколько ясно сознавал он принцип руководства, осуществленный Сталиным. Но в любом случае он не обладал ни таким авторитетом, ни таким опытом (не говоря уж об уме и знаниях), как Сталин.
Маленкову как наследнику вождя оставалось только одно: разделить власть с Берией (Министерство внутренних дел), Бул-ганиным (Министерство обороны) и Секретариатом ЦК КПСС, наиболее бойким представителем которого был Хрущев. Оставалась еще ленинско-сталинская «старая гвардия»: Ворошилов, Молотов, Каганович, Микоян, Шверник. Но они уже не претендовали на место «рулевого», понимая, что пришла пора смены кадров. Это дал понять и Сталин, отдалив от себя даже Молото-ва, который долгие годы считался вторым лицом в государственной иерархии.
Казалось бы, Сталин должен был ясно понимать, что должно произойти после его ухода. И он, судя по всему, отдавал себе отчет в том, что осуществится коллегиальное руководство. Почему же он оставался чрезвычайно озабоченным? Почему не раз повторял в последние свои годы: «Пропадете вы тут без меня, как слепые котята»? И почему, в сущности, так и произошло?
Чтобы разобраться в этом, обратимся к последнему при жизни Сталина XIX съезду ВКП(б).

Сталинская общественная система

admin — Sun, 20 Sep 2009 11:52:47 +0000

Сталинская общественная система вряд ли укреплялась только под воздействием его воли и какого-то таинственного конструкторского гения. На мой взгляд, он действовал как реалист и прагматик, а не как революционный романтик, обуреваемый бредовыми идеями о скороспелом построении идеального общества. Он весьма основательно изучал социально-экономические теории. Но это вряд ли заставило его довериться этим знаниям. Тот, кто занят практической деятельностью, быстро понимает, насколько она далека от теоретических концепций. Не случайно же их существует множество, тогда как реальность единственна и неповторима.
Сталин полагался в первую очередь на действительность. Управление обществом в чем-то подобно попытке управлять природной стихией. Тут главная задача — избежать опасности, не идти стихии наперекор, осмысливать или частично даже ощущать ее поведение. Как говаривал английский философ Френсис Бэкон: «Природа побеждается только подчинением ей». Вот и Сталин старался предлагать и осуществлять действия, соответствующие естественному процессу общественного развития. В противном случае под его «волюнтаристским» руководством страна бы развалилась в считанные годы (что и случилось после того, как ее стали «перестраивать» деятели горбачевско-ельцинского призыва).
Можно возразить: а разве другие лидеры государств, диктаторы не старались обдуманно или интуитивно действовать таким же образом? Кто кроме «твердокаменных революционеров» стремится переиначить мир радикально? Ведь существуют принципиальные консерваторы, сторонники медленных эволюционных изменений. Они стараются поддерживать существующий порядок и улучшать его по мере надобности. Чем отличался от них Сталин, которого если и можно считать консерватором, то лишь с серьезными оговорками?
А тем, что создавал общественную систему небывалого типа, возникшую не стихийно, а в результате насильственных мероприятий по определенным теоретическим схемам, главным образом Карла Маркса и Фридриха Энгельса. Но умозрительная концепция конечно же не могла отвечать реалиям конкретной страны в конкретной исторической обстановке. Это вынужден был признать уже Ленин. Он предложил некоторые свои теоретические идеи, дополняющие марксизм, но и ему не удалось — что вполне естественно — предвидеть дальнейшее развитие событий и предложить единственно верный план строительства нового общества.
Нередко не слишком компетентные авторы иронизируют по поводу того, что Сталин в конце жизни написал две теоретические работы: «Марксизм и вопросы языкознания» и «Экономические проблемы социализма в СССР». (Признаюсь, я тоже тогда, по молодости лет, недоумевал: зачем пожилой и загруженный текущей работой государственный деятель занимается совершенно необязательным для него теоретизированием.) Однако известный физик, будущий Нобелевский лауреат Петр Капица счел нужным написать Сталину: «Вы так четко и убедительно выделяете и устанавливаете законы природы, которые лежат в основе функционирования нашей социалистической структуры общества, что даже неспециалисту они интересны и понятны». И посетовал на то, что так поздно марксисты занялись такими разработками.
Надо лишь уточнить: Иосиф Виссарионович категорически отрицал возможность «устанавливать законы природы», хотя бы даже в сфере общественных отношений. По его словам: «Можно ограничить сферу действия тех или иных экономических законов, можно предотвратить их разрушительные действия, если, конечно, они имеются, но нельзя их «преобразовать» или «уничтожить»». При этом он исходил из общего положения: «Люди, познав законы природы, учитывая их и опираясь на них, умело применяя и используя их, могут ограничить сферу их действия, дать разрушительным силам природы другое направление, обратить разрушительные силы природы на пользу общества».
Ясно, что не для самоутверждения писал он эти работы, не ради славы (ему вообще честолюбие было чуждо, как всякому человеку дела). Он пытался поделиться своим опытом с преемниками. И у него действительно было, чем поделиться.
Хотелось бы предложить вам, читатель, представить себя на месте руководителя такой сверхдержавы, какой был СССР, в страшнейшие годы войны и послевоенного возрождения народного хозяйства. Если Сталин смог создать, отстоять и возродить за кратчайшие сроки страну, то одно уже это бесспорно свидетельствует о великом государственном уме и гигантской работоспособности. Власть была для него не льготой или выгодой, не возможностью красоваться на массовых мероприятиях и дипломатических приемах, а чудовищным грузом ответственности.
Мог ли он доверить свой пост посредственности, способной лишь услужливо поддакивать Хозяину? Неужели его можно было легко обмануть с помощью лести и угодничества?

Власть в стране безраздельно перешла к номенклатуре

admin — Sun, 20 Sep 2009 11:51:06 +0000

Позже, когда власть в стране безраздельно перешла к номенклатуре, было распространено мнение, будто при сталинизме все только и делали, что строчили доносы друг на друга, в результате чего создавалась обстановка политического террора и необоснованных репрессий. Однако опубликованы достоверные сведения, показывающие, что число репрессированных граждан по политическим мотивам было сравнительно невелико, не более трети всех осужденных (в 1937 г. — 12,8%,ав 1938 — 18,6%). То есть речь идет о 100—150 тыс. человек. Массовым политическим террором для страны с населением в 150 млн человек это считать никак нельзя.
Коррупция как духовная коррозия способна в считанные десятилетия разрушить общественные устои. Но такое возможно лишь в том случае, если для нее существуют благоприятные условия. При сталинизме их не было: слишком суровая грозила кара. В особой опасности находились работники высших этажей власти. За ними шел постоянный контроль. Провинившихся не всегда карали. Однако на них заводили дело, и при повторном нарушении они рисковали головой.
Сейчас, имея опыт социалистического строительства и капиталистической деградации в России, любой, кто не утерял ум, честь и совесть, мог убедиться, насколько опасной была коррупционная зараза в нашем государстве. Как только с ней перестали бороться (это произошло после свержения Маленкова), участь СССР была решена.