По приказу Тухачевского против восставших крестьян использовали даже химическое оружие: «Леса, где прячутся бандиты, очистить ядовитыми газами, чтобы облако удушливых газов распространялось полностью по всему лесу, уничтожая все, что в нем пряталось».
Приведя эти сведения, В.В. Кожинов заключает: «Все трое в 1930-х годах погибли, и их участь рассматривается как одно из проявлений варварского сталинского террора. Но согласитесь: их гибель — чем бы она ни была вызвана — меркнет перед их злодеяниями 1921 года по отношению к множеству людей».
Тухачевский, Какурин, Антонов-Овсеенко были, как говорили в те времена, «редисками»: красными снаружи, белыми внутри. Все трое служили в царской армии и перешли на сторону большевиков совсем не из любви к русскому народу и тем более пролетариям.
Но разве белогвардейцы воевали в белых перчатках? Об их злодеяниях писал Михаил Булгаков, бывший белогвардейский военврач. Михаил Пришвин, долго не признававший советскую власть, сделал в июне 1920 года запись в дневнике: «Рассказывал вернувшийся пленник белых о бесчинствах, творившихся в армии Деникина, и всех нас охватило чувство радости, что мы просидели у красных». О том же писал беспристрастный свидетель В.И. Вернадский, проехавший по тылам деникинцев и не пожелавший эмигрировать в Англию, где ему предоставляли политическое убежище. Даже деятель Белого движения В. В. Шульгин вынужден был признать, что если белые начинали воевать почти как ангелы, то кончили почти как дьяволы, тогда как красные — наоборот.
Сергей Кара-Мурза в книге «Советская цивилизация», словно возражая клеветникам, написал о Ленине: «Не палач, а спаситель». И сослался на слова Сергея Есенина, так отозвавшегося на смерть вождя:
Не славят музы голос бед. Из меднолающих громадин Салют последний даден% даден. Того, кто спас нас, больше нет. Его уж нет, а те, кто вживе, А те, кого оставил он, Страну в бушующем разливе Должны заковывать в бетон.
Вот и великий князь Алексей Михайлович, больший патриот России, чем вышеназванные «историки», вынужден был признать: «На страже русских национальных интересов стоял не кто иной, как интернационалист Ленин, который в своих постоянных выступлениях не.щадил сил, чтобы протестовать против раздела бывшей Российской империи».
Остается последний довод: а как же расценивать расстрелы большевиками православных монахов? Чем они-то провинились? Можно ли было так насаждать воинствующий атеизм?

Извращение и опошление истории начинается с исторических личностей. Этот процесс протекает у нас и на Западе в русле общего опошления культуры, отрешения от высоких духовных ценностей и самобытности наций.
Достаточно обратить внимание на то, как — за редчайшими исключениями — преподносятся нам сведения о мыслителях, религиозных и государственных деятелях, ученых и прочих представителях культуры. Выуживают из биографий факты для сплетен, «пикантные» эпизоды.
Одной из первых «ласточек» такого полета была книжка писателя и поэта В. Солоухина «При свете дня», изданная в Москве в 1992 году. Нов ней — то беспросветный мрак, то сумерки (по Велемиру Хлебникову — «умерки дня»). Деликатную, но уничтожающую критику этой поделки дал хорошо знавший Солоухина В. Кожинов в книге «Россия. Век XX (1901 — 1939)». Он не сдержал своего недоумения: «Что же касается "информации"', предлагаемой в книге "При свете дня", остается только руками развести — откуда такое берется?!».
Подобные «историки» пишут о десятках миллионов жертв ленинского и столько же — сталинского террора. Не говоря уже о непомерном преувеличении числа погибших или погубленных, удручает, помимо явной лжи, все то же опошление исторического процесса. Кожинов тщетно пояснял: «Необходимо иметь в виду всеохватывающий и всесокрушающий "ураган" революции, а не "агрессивную психику" Ленина или кого-либо еще».
Но вот в 1995 году вышла статья кандидата исторических наук И.В. Соколова с уничтожающим заглавием: «Ленин — палач русского народа и обычный педераст». Данный специалист и вовсе отличился. Он углубился в специфическую тему, упоминая о «марксистской попочке»... Впрочем, об этом — чуть позже. Все-таки мы сейчас говорим об историософии, а не о сексопатологии.
Революционный ураган — явление объективное, мощное и страшное. Противопоставлять ему одну какую-то личность означает, помимо всего прочего, придание ей нечеловеческого могущества. Самый настоящий, да еще безмерно утрированный, исполненный злобы культ личности!
Впрочем, подобные авторы могли явно или неявно иметь в виду ту или иную фигуру как воплощение массового явления. И тогда Ленин выступает олицетворением большевиков, захвативших власть, создавших ЧК, сражавшихся с белогвардейцами и Антантой, учинивших «красный террор».
Правда, власть они взяли практически бескровно у дряблого Временного правительства демократов, утративших доверие народа. Орган госбезопасности учредили по необходимости (так делают руководители любого государства), а слово «чекист» пугало только врагов народа. Безусловно, этим не оправдываются сотни и тысячи невинных жертв, расстрелы заложников.
Пожалуй, в жестокости против собственного народа всех превзошла тройка: командующий войсками в Тамбовской губернии М.Н. Тухачевский, начальник его штаба и активный пропагандист его культа бывший царский офицер Н.Е. Какурин, председатель Полномочной комиссии ВЦИК В.А. Антонов-Овсеенко. В их приказе от 23 июня 1921 года говорилось:
«Опыт первого боевого участка показывает большую пригодность для быстрого очищения от бандитизма известных районов по следующему способу... По прибытии на место волость оцепляется, берутся 60—100 наиболее видных лиц в качестве заложников... жителям дается два часа на выдачу бандитов и оружия, а также бандитских семей... Если население бандитов и оружия не указало по истечении двухчасового срока... взятые заложники на глазах у населения расстреливаются, после чего берутся новые заложники и вторично предлагается выдать бандитов и оружие... В случае упорства проводятся новые расстрелы и т.д.».

Здравый смысл и логику люди забывают обычно тогда, когда им это выгодно. Ибо их утрату нетрудно при желании восполнить: достаточно оглядеться вокруг, поразмыслить, почитать книги умных и честных авторов. Было бы только желание понять, обдумать всерьез.
Потеря совести, сострадания, чувства взаимопомощи и справедливости — безнадежна. Подавив в себе эти чувства, люди совершают любые самые скверные, мерзкие поступки, презренные и проклятые с давних пор: предательство, измену воинской присяге, обман, казнокрадство, ложь... Послушный эмоциям рассудок подыщет им оправдание. Такова структура человеческой психики.
В том-то, пожалуй, и беда, что не утратили «враги народа» (назовем так тех, кто исполнен нечистого буржуазного духа личной выгоды, алчности, лжи, изворотливости, стремления получать максимум денег за минимум работы) ни рассудка, ни здравого смысла, ни логики. Они быстро нашли оправдание. Оно основывается главным образом на «обновленном» освещении истории России в XX веке. В кратком изложении эта версия такова.
Российская империя при Николае II была процветающим государством. Ленин на германские деньги осуществил революцию, развязал Гражданскую войну, выдворил из страны всех носителей высокой культуры, устроил геноцид русского народа. Подлинными героями и патриотами России были белогвардейцы, а носителями культуры — эмигранты. Тех и других надо прославлять.
Сталин продолжил черное дело Ленина: скрыл от народа его завещание; убил своего лучшего друга Кирова, установив режим массового террора; расстреливал или загонял в лагеря миллионы ни в чем не повинных людей; на костях рабов воздвиг «стройки коммунизма», а благодаря штрафным батальонам и заградотря-дам победил фашистов; по маниакальным побуждениям репрессировал целые народы (чеченцев, крымских татар и пр.), не успев сделать то же с евреями. Подлинными патриотами России были генерал Власов, бандеровцы и все те, кто выступал против русских оккупантов и сталинщины. После Сталина его черное дело продолжил Маленков. Только Хрущев осмелился проклясть «вождя народов» и провести демократические преобразования. Но ему не дали развернуться, Брежнев и прочие довели страну до полного кризиса, особенно страшного — колбасного, и только горбачевская перестройка и ельцинские рыночные реформы ввели государство Российское в мировое сообщество процветающих капиталистических держав...

Можно вспомнить знаменитую остроту В.О. Ключевского: «всякая власть развращает; абсолютная развращает абсолютно». Это относилось к самодержавию, но с таким же успехом применимо к власти кланов, социальных групп, капитала. В нашем случае такой абсолютной властью в СССР стал обладать партаппарат.
Само по себе это еще не катастрофа. Вопрос в том, какие цели преследует такая власть, какие люди ее осуществляют, чем они руководствуются в своей деятельности. Формально в этом отношении было все в порядке. Идея коммунизма — благородная, отвечающая лучшим чаяниям людей, созвучная учению Христа, — безусловно достойна быть путеводной звездой на пути людей к счастью, справедливости, полноте существования. Но это идеал (антикоммунисты предпочитают слово «утопия»). Он в чистом виде, возможно, неосуществим. Однако разве из этого следует, что к нему не надо стремиться?
В условиях единовластия КПСС в СССР идею коммунизма начали использовать как прикрытие совершенно других устремлений власть имущих. «Элита» сосредоточилась на своих корыстных интересах, что очень быстро стало сказываться на благосостоянии народа. В целом оно продолжало расти в связи с общими успехами народного хозяйства, внедрения новой техники, использования более совершенных технологий.
Но несравненно быстрей увеличивались материальные потребности и благосостояние партийной и хозяйственной (торговой) «элиты». Она стала все более отдаляться от народа. Возникла так называемая «теневая экономика», основанная на спекуляции, организации «дефицита» (с целью наживы), расхищения государственных средств, злоупотреблении служебным положением.
Все более значительная часть номенклатурных работников и их родственников заражалась буржуазными идеалами. А «теневики» создавали все более мощный капиталистический сектор экономики, ориентированный на средства потребления. Все это вместе разрушало, растлевало, заражало изнутри советское общество.
Сыграло свою роль и то, что Хрущев опошлил идею коммунизма, явно солгав, что такое общество будет построено в СССР в 1980-е годы (именно тогда, кстати, партократией был совершен крутой поворот к капитализму!). Мало кто в это верил, и меньше всего те, кто повторял на разные лады глупейшую хрущевскую агитку.
Показательно, что Хрущев и некоторые его сторонники, вроде бы не стремившиеся прежде к роскоши, постарались обзавестись новыми резиденциями на Ленинских горах. Более того, в Сочи и в Крыму для Хрущева были возведены дворцы (его не устраивали сравнительно скромные сталинские дачи). И это, повторим, даже не столько из жажды особого комфорта, сколько в связи с веянием времени, как символические акции, подчеркивающие выход на передний план нового правящего класса. Для него наиболее близок стал давний лозунг Бухарина: «Обогащайтесь!»

Поведение Дудорова и других противников «антипартийной группы» на чрезвычайном пленуме показывает, что все уже было заранее оговорено с Хрущевым и большинством членов ЦК. Им нельзя было отдавать инициативу Маленкову и его сторонникам. Иначе пришлось бы обсуждать веские обвинения, направленные против Хрущева. А так перевели весь ход Пленума в другое русло, заставили замолчать Маленкова и яростно вцепились в тех, кто посмел хоть как-то ущемить и без того огромные права партийной номенклатуры.
После первого же дня чрезвычайного Пленума ЦК Никита Сергеевич, воодушевленный поддержкой партийных функционеров, стал вести себя как полноправный хозяин. Молотов, который еще при Ленине входил в руководство ВКП(б), обращался к нему на «вы», тогда как более молодой Хрущев ему «тыкал».
— Был момент, — говорил Хрущев, — когда мы освободили Маленкова и искали нового председателя. Тогда известное большинство настаивало, чтобы я принял на себя пост Председателя Совета Министров. Этот вопрос больше всего выдвигал Молотов. Я говорил, что надо усилить работу в Центральном Комитете партии, в партийных органах, а мне Молотов говорит, что было бы хорошо несколько снизить роль партии...
Хрущев так представил своим сторонникам программу этой группы:
— Во-первых, изменение политической линии партии... Во-вторых, изменение руководства партии... Следовательно, антипартийная группа ставила перед собой задачу — свернуть партию, страну с ленинского пути, опорочить все достижения партии за последние годы...
Вряд ли кто-либо из присутствовавших «поверил подобным наветам. О каком изменении политической линии партии шла речь? Хрущев не привел ни одного аргумента, подтверждающего его обвинения. По-видимому, он намекал на стремление Маленкова несколько ослабить значение военно-промышленного комплекса и тяжелого машиностроения за счет увеличения товаров широкого потребления для народа.
На какое изменение руководства партии он намекал? Пожалуй, на возможную «чистку» ее рядов, обновление руководящего состава, налаживающего коррупционные связи.
Наконец, какие достижения партии за последние годы пыталась опорочить антипартийная группа?
...На этот счет хочу привести свое свидетельство как очевидца событий тех лет. В моем Московском геологоразведочном институте студенты первых курсов в 1956 году работали летом на целине. У нас училась молодежь преимущественно не столичная. Наши ребята лучше москвичей понимали, как живут страна и народ, что происходит в сельском хозяйстве.
Так вот, вернувшись с целины, они на комсомольском собрании с возмущением говорили, как безобразно обстоят там дела. Нагнали много техники, распахивают огромные территории, рапортуют о замечательных успехах, тогда как засевают много, но потери урожая огромные: нет дорог, элеваторов, складов. А сильные степные ветры уносят плодородный слой почвы.
На собрании выступили партийные руководители института, обвиняя комсомольцев-целинников: мол, по молодости лет они не понимают глубину замыслов ЦК КПСС и Совета Министров СССР. Но ребят не так-то просто было запугать. Они стояли на своем. Разгорелся спор с выкриками из зала. Правда была на стороне молодежи.
Оказывается, Маленков тоже выступал против массированного и неподготовленного наступления на целину, организованного по указаниям Хрущева. (Когда я много лет спустя работал в Казахстане, то видел заброшенные мертвые поселки целинников с улицами, словно засыпанными сугробами темно-коричневого снега; это были следы ветровой эрозии, пыльных бурь и деградации почвы — последствия «целинной эпопеи»).
Летом того же года я работал в Хакасии, на юге Сибири. В начале августа довелось увидеть там возделанное поле с какой-то странной темно-зеленой невысокой порослью. Присмотрелся — кукуруза...
Вспомнил удивившую меня статью в одном из весенних номеров «Огонька» 1955 года с названием: «Кукурузу — до Полярного круга!» Там говорилось о великолепных урожаях кукурузы на опытных участках, расположенных на Европейском Севере России. И говорилось, что предстоящей весной под посевы кукурузы будет отведено до 15 млн гектаров.
Конечно, я не был знатоком сельского хозяйства, однако публикация меня поразила прежде всего прилагаемой картой. На ней были показаны стрелками, подобно тому, как военные обозначают направления ударов при наступлении, распространение посевов кукурузы. Выходило, что их предполагается сразу продвинуть на север в среднем на тысячу километров! И не надо быть специалистом, чтобы понять: одно дело — опытные делянки, а совсем другое — обширные колхозные и совхозные поля.

Однако не следует преувеличивать значение для жизни страны борьбы за власть тех или иных государственных и партийных деятелей. Более существенно сказываются на историческом процессе объективные факторы: научно-технические достижения, изменение социальной структуры общества и духовной сферы, преобразование природной среды, а говоря обобщенно — эволюция техносферы, области глобальной деятельности человечества.
За последние два десятилетия историософия (или философия истории) стала преимущественно средством идеологической борьбы. Ее используют не ради познания общества, а как инструмент духовного порабощения людей. Стали популярными архаичные взгляды на исторический процесс как результат усилий нескольких руководителей крупнейших держав, их личных отношений, а внутреннюю политику рассматривают как хитрые козни, интриги и преступления в борьбе за личную власть.
Так произошло отчасти из-за стремления многих историографов, привыкших собирать и расставлять в хронологическом порядке факты, претендовать на их философское осмысление. Прежде у них была относительно надежная материалистическая основа (у советских специалистов — так называемая система исторического материализма). Отбросив ее как порождение марксистской идеологии, не способные на самостоятельные творческие искания историографы утратили всякие ориентиры.
В данной книге тоже слишком много места уделено взаимоотношению нескольких главных действующих лиц. Но такова специфика любой биографии. Надо лишь постоянно иметь в виду, что вся эта достаточно мерзкая явная или скрытая борьба за власть происходит на фоне грандиозных природных и техногенных процессов. Только очень немногим личностям, хоть как-то соответствующим масштабам Ленина и Сталина, удается выдержать этот напор и направить его в определенное русло.

Теперь мы знаем, что результаты подсчета голосов при тайном голосовании в Ленинграде в 1948 году действительно были сфальсифицированы, но осужденные не имели к этому никакого отношения. Политбюро в полном составе, включая Сталина, Маленкова, Хрущева и Берию, единогласно приняло решение, обязывающее Абакумова арестовать и судить ленинградскую группу...» По его словам, «мотивы, заставившие Маленкова, Берию и Хрущева уничтожить ленинградскую группировку, были ясны: усилить свою власть».
Следовательно, каждый из упомянутой «троицы» почти наверняка сообщал Сталину о том, насколько опасны для единства партии действия и замыслы конкурентов. Для Хрущева было наиболее важно уничтожить все следы своих доносов, что он и постарался сделать, сохраняя "компромат" на Маленкова.
Георгий Максимилианович оказался в трудном положении. Он имел возможность избавиться только от части документов по "ленинградскому делу", которые хранились у него. В 1989 году «Известия ЦК КПСС» опубликовали такие сведения:
«Вопрос о преступной роли Г.М. Маленкова в организации так называемого "ленинградского дела" был поставлен после июньского (1957 г.) Пленума ЦК КПСС. Однако Г.М. Маленков, заметая следы преступлений, почти полностью уничтожил документы, относящиеся к "ленинградскому делу". Бывший заведующий секретариатом Г.М. Маленкова —A.M. Петроковскийсообщил в КПК при ЦК КПСС, что в 1957 году он произвел опись документов, изъятых из сейфа арестованного помощника Г.М. Маленкова — Д.Н. Суханова. В сейфе в числе других документов была обнаружена папка с надписью "ленинградское дело", в которой находились записки В.М. Адрианова, личные записи Г.М. Маленкова, относящиеся ко времени его поезди в Ленинград, более двух десятков разрозненных листов проектов постановлений Политбюро ЦК, касающихся исключения из ЦК ВКП(б) Н.А. Вознесенского, конспекты выступлений Г.М. Маленкова в Ленинграде и записи, сделанные им на бюро и пленуме Ленинградского обкома и горкома партии. Во время заседаний июньского (1957) пленума ЦК КПСС Г.М. Маленков несколько раз просматривал документы, хранившиеся в сейфе Д.Н. Суханова, многие брал с собой, а после того как был выведен из состава ЦК КПСС, не вернул материалы из папки "ленинградского дела", заявив, что уничтожил их как личные документы. Г.М. Маленков на заседании КПК при ЦК КПСС подтвердил, что уничтожил эти документы».
Очень показательно, что ни о Берии, ни тем более о Хрущеве ничего не сказано. Материалы на первого теперь уже не имели значения, а Хрущева в период перестройки было принято считать зачинателем «оттепели» и едва ли не отцом русской демократии.
Неслучайно, конечно, Маленков пытался узнать у арестованного Серго Берия, где находятся архивы его отца. По-видимому, тогда Хрущев еще не признался, что они находятся у него. Но при первом удобном случае он дал понять Маленкову, что имеет на него компрометирующие материалы.

Согласно весьма правдоподобным слухам, Берия собирал компрометирующие материалы на всех или почти на всех крупнейших партийных руководителей. Эти бумаги могли храниться у него в рабочем или домашнем кабинете. Наиболее целесообразно было наиболее важные материалы такого рода держать в своем особняке-крепости под надежной охраной и под присмотром сына. Последний мог в случае необходимости воспользоваться ими.
Вот свидетельство П.А. Судоплатова: «В апреле 1953 года в поведении Берии я стал замечать некоторые перемены. Разговаривая по телефону в моем присутствии (а иногда и еще нескольких старших офицеров госбезопасности) с Маленковым, Булганиным и Хрущевым, он открыто критиковал членов Президиума ЦК партии, обращался к ним фамильярно, на "ты"...
Однажды, зайдя в кабинет к Берии, я услышал, как он спорит по телефону с Хрущевым:
— Послушай, ты сам просил меня найти способ ликвидировать Бандеру, а сейчас ваш ЦК препятствует назначению в МВД компетентных работников, профессионалов по борьбе с национализмом.
Развязный тон Берии в общении с Хрущевым озадачил меня: ведь раньше он никогда не позволял себе такую вольность, когда рядом были его подчиненные».
Объяснить такое изменение в поведении Берии можно тем, Что после смерти Сталина он получил и хранил у себя материалы, компрометирующие, в частности, Хрущева.
Следовательно, Берия должен был дать приказ своей охране никого ни при каких обстоятельствах не допускать в его домашний кабинет без личного распоряжения хозяина или его сына. Пока "компромат" находился в руках Лаврентия Павловича, он чувствовал себя в безопасности и мог шантажировать своих коллег.
Только по этой причине Хрущев, Булганин, Жуков и некоторые другие лица, включая Маленкова, были заинтересованы в штурме особняка Берии. При этом требовалась внезапность и оперативность. Многое зависело от того, в чьи руки попадет "компромат". И Хрущев постарался сделать так, чтобы этим человеком был он. Наиболее вероятным руководителем данной операции был Серов. Хотя не исключено, что провела ее военная разведка.
Теперь уже все козыри в игре за власть находились в руках Никиты Сергеевича. Как писал П.А. Судоплатов: «Архивные документы свидетельствуют, что Хрущев после ареста Берии перехватил инициативу». Он получил возможность уничтожить порочащие его сведения, добытые из сейфа Берии, одновременно получив возможность шантажировать своих коллег: Маленкова, Булганина, Жукова и т.д. Теперь уже он вел себя с ними развязно, демонстрируя свое превосходство.
Среди компрометирующих материалов, хранимых в сейфе Берии, почти наверняка были материалы, связанные с «ленинградским делом». Одним из главных пунктов обвинения была фальсификация партийными лидерами Ленинграда результатов выборов на партконференции. Во времена Сталина это считалось тяжким преступлением.
«Для нас, — писал П.А. Судоплатов, — самым ужасным преступлением высокопоставленного партийного или государственного деятеля была измена, но не меньшим преступлением была и фальсификация партийных выборов. Дело партии было священным, и в особенности внутрипартийные выборы тайным голосованием, которые считались наиболее эффективным инструментом внутрипартийной демократии...

На июньском Пленуме ЦК КПСС 1957 года Генеральный прокурор СССР Р.Л. Руденко произнес, обращаясь к Маленкову: «Ведь культ личности И.В. Сталина и его последствия произошли потому, что вы изолировали Сталина от народа, от партии... Вы изолировали Сталина и забивали голову ему всякого рода шпиономанией, террором и т.д.».
Но таковы были старания не столько Маленкова, сколько Берии, Хрущева, Булганина. Новая поросль партократов пробивалась к вершинам власти упорно, как сорняки, истребляя и устраняя своих конкурентов. Но дело, конечно, не только в этих отдельных и достаточно заурядных личностях. Подобных людей среди партийной номенклатуры накапливалось все больше. Их тяготила суровая дисциплина, установленная со времен Ленина и поддерживаемая Сталиным.
Эти «выходцы из народа» (к ним Маленков не принадлежал по происхождению) все больше отделялись от народных масс, предпочитая заботиться о собственном благополучии, плести интриги и вести коварные «подковерные» междоусобицы.
У Сталина уже не хватало сил и времени, чтобы контролировать работу партийных и государственных органов, следить за непростыми событиями на «идеологическом фронте», ориентироваться в изменчивых международных отношениях. Тем более что в эти годы он написал две очень важные работы: «Марксизм и вопросы языкознания» и «Экономические проблемы социализма в СССР». В первой вождь утверждал, в частности, приоритет языка и культуры над политикой и идеологией (ныне это мало кто из политических деятелей сознает). Во второй он постарался обосновать принципы экономики, не основанные на жажде наживы и погоне за прибылью.
В последние годы жизни Сталин был опутан паутиной интриг, сплетенной теми, кто ждал (быть может, подсознательно) его скорой смерти и надеялся возглавить великую державу. И дело не в том, из каких социальных слоев они вышли. Принципиально важно то, какими они стали, обретая все больше власти и возможности ею воспользоваться.
Избавиться от Сталина в его ближнем окружении наиболее сильно желали по крайней мере два человека: Берия и Хрущев. У каждого из них имелись свои резоны и виды на власть. Оба они обладали гипертрофированным честолюбием, жаждой господства над другими. Однако трудно поверить, будто они только ради удовлетворения своих низменных страстей готовы были рисковать жизнью.
Казалось бы, все свидетельствует о том, что никакого убийства Сталина быть не могло по самой простой причине: за неимением в его ближайшем окружении тех, кто решился бы на столь рискованную акцию со смертельно опасными для себя последствиями.
Но дело не только в их личных опасениях или амбициях. У тех, кто пробивается к вершинам власти, всегда имеется немало помощников, союзников и соратников. Они образуют более или менее сплоченные группы. У них преобладают не личные интересы, а корпоративные, клановые, а в наиболее общем плане — социальные. Так налаживаются, крепнут и проявляются коррупционные связи.
В условиях улучшения жизни в стране, укрепления и расцвета державы Сталин и некоторые его старые товарищи оказались опасными людьми для руководителей разных уровней. В центре и на местах все более вожделенными становились материальные ценности. Таково победоносное распространение буржуазной, мещанской идеологии, которая была объективным, естественным порождением технической цивилизации на высшей индустриальной стадии. Ее главный движущий механизм основан на принципах выгоды и максимального потребления материальных благ.
СССР при всех своих индивидуальных особенностях был разновидностью именно индустриальной цивилизации. Это подчеркивала и приверженность сторонников марксизма к материализму.
Техническая цивилизация предельно материалистична. Высокие идеалы, включая идею коммунизма, идеалистичны по сути своей. Они вступают в непреодолимое противоречие со стихийно развивающейся на нашей планете техносферой. Буржуазные ценности, напротив, полностью отвечают ее требованиям.
В самом общем виде попытка построить коммунизм выглядит как проявление чистого идеализма. Ленин и Сталин, опираясь на поддержку народа, попытались создать общество, где преобладают не материальные, а духовные потребности. Увы, такая задача необычайно трудна.
Надежда на то, что пролетариат будет неуклонно исповедовать принципы коммунистической идеологии, оказалась иллюзорной.

За Кузнецовым стояла мощная ленинградская партийная организация. Еще при Ленине она получила в некоторой степени привилегированный статус, который сохранился при Сталине. Он упрочился и вырос в годы страшной и героической блокады. При Жданове — заместителе Сталина по партии — парторганизация стала резервом руководящих кадров в Москве. Есть версия, что в начале сентября 1941 года, когда немцы замкнули блокадное кольцо, а Жданов свалился с инфарктом, Сталин позвонил Кузнецову и сказал: «Алеша, спасай Ленинград!»
Чтобы устранить Кузнецова, нужно было приложить немало усилий, в частности разгромить партийное руководство Ленинграда. Были слухи, будто Сталин после войны называл Кузнецова своим преемником на посту руководителя партии. Неизвестно, насколько соответствовали такие домыслы истине. Но бесспорно — они подливали масла в огонь маленковской неприязни к ленинградским партработникам и их лидеру.
Был еще один деятель, сыгравший важную роль в разжигании ленинградской трагедии. Это Хрущев. В мемуарах Никиты Сергеевича рассказан интересный эпизод. Как-то после войны, отправляясь на юг, Жданов остановился в Киеве, где встретился с Хрущевым. Тогда в непринужденной обстановке Андрей Александрович доверительно поделился с ним планами создания Коммунистической партии РСФСР.
Никита Сергеевич был начеку. Он быстро смекнул, что идея организации отдельной компартии в самой крупной и многолюдной республике СССР вряд ли понравится Сталину. Судя по всему, будущий борец с культом личности не замедлил «просигнализировать» о ждановских планах вождю. Не с этого ли начали накапливаться сведения о подозрительных политических взглядах руководящих партийных кадров Ленинграда? Очень вероятно, что было именно так.
Однажды на квартире Кузнецова собрались: Вознесенский, предсовминаРСФСРМ.И. Родионов и Первый секретарь Ленинградского обкома B.C. Попков. Угощение было обильным, спиртного тоже вдоволь. Начались разные разговоры на опасные темы. А квартира прослушивалась. Вскоре записи разговоров легли на стол Сталина.
Собеседники выражали недовольство тем, что РСФСР — единственная союзная республика, которая не имеет ни своей компартии, ни своей столицы. Прозвучали предложения сделать столицей РСФСР Ленинград и создать компартию РСФСР с местопребыванием ее ЦК в этом городе. Обсуждалась и кандидатура на пост Первого секретаря ЦК КП РСФСР. Решили, что им должен стать Кузнецов.
Сталин усмотрел в этих разговорах посягательство на прерогативу центра; сепаратизм, противопоставление Ленинграда всесоюзному руководству. Особенно возмутил его тайный раздел руководящих должностей за его спиной. Он мог простить прямые откровенные высказывания, даже неприятные для него, но только не тайные сговоры, угрожавшие расколом в партийном руководстве.
Но дело не только в этом. Только на поверхностный взгляд кажется, будто отсутствие республиканской компартии России ущемляло права русского народа. В действительности было как раз наоборот: утверждалась ведущая роль в руководстве русских коммунистов. Так же как отсутствие Академии наук РСФСР показывало, что основное место в АН СССР принадлежит российским ученым.