Чем же плоха такая программа?

Можно возразить: чем же плоха такая программа? Плохо ли получать иностранные инвестиции, устраивать совместные предприятия, присоединиться к мировому рынку, установить правовое государство, многопартийную систему, буржуазную демократию? Неужели лучше — диктатура Сталина и его сторонников, тоталитаризм и попрание прав человека?!
В то далекое время так могли искренне думать многие образованные люди в СССР, не говоря уже об оппозиционерах. Абстрактно рассуждая, нетрудно признать их правоту. Если, конечно, отрешиться от реальности и помалкивать о том, за счет чего обеспечено благосостояние наиболее развитых капиталистических государств (ограбление колоний и зависимых стран), насколько страшен — духовно и материачьно — экономический тоталитаризм...
Броские лозунги демагогов слишком часто прикрывают совершенно иные замыслы и действия. Таков испытанный прием всех, кто стремится благоденствовать за счет других. А именно такие люди обычно стремятся пролезть в «руководящие органы».
Сталин и его сторонники, среди которых был Г.М. Маленков, сознавали такую опасность и старались с ней бороться всеми имевшимися в их распоряжении методами. Вряд ли надо пытаться рассуждать, хорошо это или плохо. Все зависит от конкретной исторической обстановки и не менее конкретных лиц, социальных слоев. И становление партократии, и борьба с ней — явления объективные. А тем, кто не чужд нравственных критериев, полезно решить для себя, что важней: права некой личности или народа, благо отдельных групп и кланов или всего общества, неправедное обогащение или праведный труд?
Полагаю, Маленков не был конъюнктурщиком и карьеристом. Он старался честно и добросовестно выполнять свою работу. Однако трудно было не заметить, что репрессивная машина все чаще начала «перемалывать» обычных работников, далеких от оппозиции. Размах «ежовщины» стал чрезмерно велик. Она непосредственно затронула около 1% населения страны (считая репрессированных и членов их семей). Сам Ежов начал чувствовать себя едва ли не полноправным хозяином страны. Ведь он обрел власть почти над всеми крупнейшими партийными и государственными деятелями.
В январе 1938 года состоялся Пленум ЦК. Если верить Р. Медведеву, его провели, «чтобы замаскировать масштабы террора». Но верить ему на слово нельзя. Он даже урезал вопросы, поставленные на Пленуме: «Об ошибках парторганизаций при исключении коммунистов из партии...» Хотя далее следовало не менее существенное: «...формально бюрократическом отношении к апелляциям исключенных из партии ВКП(б) и о мерах по устранению этих недостатков». Вряд ли такое «обрезание» Медведев сделал по наивности.
Основной доклад на Пленуме делал Г.М. Маленков. Он исходил из материалов своих инспекционных поездок по стране и ознакомления с материалами следствий по политическим делам. Однако быстро остановить запущенный механизм репрессий было непросто. Ежов стал слишком влиятельной фигурой, а его ведомство превратилось в наиболее мощную государственную структуру. Это вызывало усиливающееся беспокойство Сталина.
То ли случайно, то ли закономерно, именно в это время, в августе 1938 года, Георгий Максимилианович решается на смелый шаг. Возможно, он знал или чувствовал настроение вождя. Так или иначе, но произошло следующее, — со слов А.Г. Маленкова, пересказавшего воспоминание отца:
«Я передал записку И. Сталину через Поскребышева, несмотря на то, что Поскребышев был очень близок с Ежовым. Я был уверен, что Поскребышев не посмеет вскрыть конверт, на котором было написано — «лично Сталину». В записке о перегибах в работе органов НКВД утверждалось, что Ежов и его ведомство виновны в уничтожении тысяч преданных партии коммунистов.
Сталин вызвал через 40 минут. Вхожу в кабинет. Сталин ходит по кабинету и молчит. Потом спрашивает:
— Это вы сами писали записку?
— Да, это я писал.
Сталин молча продолжает ходить. Потом еще раз спрашивает:
— Это вы сами так думаете?
— Да, я так думаю.
Далее Сталин подходит к столу и пишет на записке: «Членам Политбюро на голосование. Я согласен»».
Так начался закат Ежова.
Дальнейший карьерный рост Маленкова достаточно кратко и точно охарактеризовал Р. Медведев:
«По существу, только в 1939 году Маленков начинает выходить из тайных кабинетов власти и появляться на открытой политической арене. На XVIII съезде ВКП(б) Маленков возглавил мандатную комиссию и сделал на пятом заседании съезда доклад о составе съезда. Он был избран в члены Центрального Комитета ВКП(б), а на Пленуме ЦК 22 марта 1939 года — секретарем ЦК. В этот Секретариат, возглавляемый Сталиным, вошли также А.А. Андреев и А.А. Жданов. С тех пор Маленков неизменно входил в состав этого органа ЦК, который в повседневном практическом руководстве партией играл при Сталине, пожалуй, даже большую роль, чем Политбюро. Маленков был избран также членом оргбюро ЦК. Отдел руководящих партийных органов ЦК был реорганизован в Управление кадрами ЦК ВКП(б), во главе которого по-прежнему оставался Маленков.

Теги: , ,